Рубрика: 2002 год

С Новым Годом

Теперь представь. Что я – Снегурочка,
Без Дедо-Морозовых с`аней иду
По Москве, и звезды навстречу мне
Алеют на снежной глади;
Не глядя,
Бронзовой гвардии
Замолчавший поток перехода –
Твердо –
Знаю, увижу без указателя
Томностью дактиля
Вслух, встречу на перекрестке
Взгляд в неброских
Русских ресницах;
По стрелам вечного стиля,
Напевам Джалиля,
Смешанным воздухом
С иневым посохом
Московского Нового Года.
У входа –
Пятьсот тридцать четыре удара сердца.
Уже никуда не деться:
Я смею тебе присниться.
Закрой мне лицо ватою кос.
Левой брови нелепый скос
Не замечая, скажи
Меня – прекраснейшей в мире.
День, проведённый во лжи,
Знаю, примирит
Все позиции. Забирай,
Если нужна. Буду ангелом. Демоном.
По всем мирам, не оглядываясь,
Пройду. А ежели это – рай, –
Какая из всех запретна тема нам?
И память затихнет, возрадываясь…
Твоя… Гореть суждено в аду? –
Под пламенем шаг убыстряя мазурочный,
Будем верить в удачность партии.
Всё дело – в душевном огне.
На окне –
Часы – медленно бьют двенадцать.
Нам лучше не знаться.
Прости, чудовищно совпаденье:
Тенью –
Буду лететь с тобою,
Когда с судьбою
В голос –
Скорость.
30 декабря 2002 года

Ответ «Мыслям» М.А. Пушкиной

Многоуважаемый спирит!
За опущенным забралом
Вы, наверное, хранили
Искру жизни в фальши матовой,
В вашей пене казематовой
Восхищали над овалом

Неразвенчанные стили,
Тех, кто гордо в вечность воспирит
Взгляды ада, платы за воздух…
Слово – с лету, небо – снегом,
Волны – вольно – станут – в ставни
Раззолотой – метафизики…
Где-то с кем-то снова – призраки,
Разъярённым печенегом,
Завоюют смыслом странным
Волю, небо, скорость и воду.
Многоуважаемый спирит,
Не сочтите за бестактность:
Не заметили за пеньем
Пентатонной демократии…
В неисправном аппарате я —
Неоправданная разность.
Праздность – лечится терпеньем
В горьком мире — спирит.
18 ноября 2002 года

Паутинка

Звёздной шали пыль глаза
Тонкорунно слепит.
Не мешали б тормоза –
Лепет.
Распускали паруса
Загнанные души.
Ветер, выпросив назад, –
Душит.
Просмотрев за полчаса,
Перепутав земли,
Раздаются голоса –
Всем ли?
Отвечает бирюза
На любой каприз; не –
Сразу сердце жжёт роса –
Жизни.
Звёздной шали небеса,
Распуская петли,
Помешали досказать,
Нет ли…
21 октября 2002 года

Под впечатлением

Нас только совесть моя помирит.
Растрогана допьяна,
Я снова вспомню, что в этом мире –
Одна, одна, одна.
Прости: я думала, будет лучше
Без фальши и конфетти.
Прости, что к песням не стала глуше –
Прости, прости, прости.
Прости за слишком яркие губы…
А впрочем, совсем не то.
Я знаю, в мире меня не любит –
Никто, никто, никто.
Тебя я больше не стану мучить:
Ты слишком меня узнал.
И нет беды, что приблизил случай –
Финал, финал, финал.
Не спрятать холод: его так много
Под маской усталых век…
И кто-то шепчет, что одинока –
Навек, навек, навек.
На белом кажется розоватой
По венам вокруг тесьма.
А в мыслях вертится: «Виновата
Сама, сама, сама.»
06 октября 2002 года

Запрет

Я, веришь, до сих пор тебя зову,
Когда встаёт за окнами рассвет,
Когда устало осень жжёт листву,
Без радости роняя тусклый свет;
Сама себе заплакать запретив,
С восторгом продолжаю маскарад,
Лишь помню, как на жизненном пути
Сказал, что новой встрече будешь рад.
Зову, когда последняя звезда
Бесстрастно покидает небосклон,
И верю, что прочтёшь хоть иногда
Певучих букв затейливый наклон.
Я так хочу тебя поцеловать –
Как прежде целовали божество.
Хочу! Но остаётся только звать
Запретного по имени его.
06 октября 2002 года

***

Что за важность – звонок в субботу?
Как дела? Как всегда – в порядке.
Но зачем мне твои заботы,
Если мне от своих несладко?
Реверансы и подоплёки –
Разговор ни на «чуть» не тает.
И зачем мне твои упрёки,
Коль своих без того хватает?
Долгожданное «До свиданья!»
Рассмеялось чуть простодушно.
Но зачем мне твои страданья,
Если мне от своих так душно?
Так хотелось переиначить
Что-нибудь – и неравносильно.
Так зачем ты мне нужен, мальчик,
Если я и сама бессильна.
06 октября 2002 года

Постоянство

Зябкину А.Ю. 
Вскинув брови, казалась гордой,
Холод голоса – в жар виска,
Запах крови на три аккорда
Не разложен ещё пока.
Смерть – угрозами, жизнь – проклятьем,
Слёзы немощно, «раз и два»,
Вились шарфом над серым платьем,
Безоттеночным, как слова.
Шаг назад. Недопетый признак.
Не разбавленный смехом яд.
Неосознанной укоризны
Неизбежность. Часы стоят.
Значит, можно к знамёнам строя
Не расплёскивать взгляд мольбой,
Не мелькая вдовой Героя,
Неоправданно быть Собой.
Подоконник. Ещё левее.
Возглас радостный: «Не права!»
И шагов равномерный веер
Разложила на «раз и два».
С равнодушием зная твёрдо
Вопль запальчивый: «Всё: иди!»,
Зашагала. Дыханье спёрто.
Без раскаянья впереди,
Всё, что было бы, – в три аккорда
Песней вырвалось из груди.
[Это не попытка суицида! Это описание последнего свидания. — Прим. автора] 
06 октября 2002 года

***

Я вам расскажу о сплаве,
Который всего прочнее:
Весьма равнодушен к славе
(К её похвалам, точнее),
Он в сердце чужое входит
Без горечи напряженья…
О солнца молчит восходе,
Молчит о конце движенья…
Но кто-то выдохнет: «Ася!»,
А кто-то вымолвит: «Нелли!»…
И спит недовольный классик
Без света в конце туннеля.
22 сентября 2002 года

Походная

Железо, железо, железо!
Ратники – в путь кромешный!
„Creator” и Марсельеза,
И вечная ночь, конечно.
Создатель, Создатель, Создатель!
Здесь каждый ответит чётко.
Кто ровен – тот здесь предатель.
Зачем города – не чётки?
Диезы, диезы, диезы, –
Для сердца вы – те же стрелы!
Извечной герои пьесы:
Татары, славяне, карелы –
Любезны, любезны, любезны…
Да жалость не сжать рукою!
Кто станет на грани бездны
Рыдать о земном покое?
Железо, железо, железо…
Ярче процесс растленья.
Как память свою урезать,
Не зная сопротивленья?
22 сентября 2002 года

После шампанского, в одиночестве

Так жить нельзя, и пить нельзя так много,
Не стоит быть такой, как я была.
И двойственной тоскою ремесла,
Едва скользя как по иным чертогам,
Натягивать не стоит удила.
Кратка судьбы запретная дорога.
Дешёвого шампанского взамен,
Людских не ожидая перемен,
Ресницы, передёрнутые строго,
Ураний, Полигимний, Мельпомен
Разбавить отрешённостью Сварога…
И всё-таки не стоит по ночам
Так много пить и думать, по плечам
Расплёскивая пряди, у порога
Не верить картам, зеркалам, свечам…
И по вселенной мысленно кочуя,
От пропасти застыв на волосок,
Не разрядив заветного в висок…
Как в этот миг с тобою быть хочу я!
И может быть, за всё тебя прощу я…
Но лучше лечь заснуть – хоть на часок.
22 сентября 2002 года

Тебе

Я целую твои бесчувственные,
Леденелые вечным пальцы,
Не считая это кощунственным –
На земле забытым, скитальца
Я смотрю в глаза, занавешенные
Стеклянелостью невесомой,
Не считая себя помешанной…
Да и кто эти люди! So my
Dear brother, my friend!… Как всё пошлое
В этот бред становится главным!
Лишь нельзя потревожить прошлое,
Понимая твой путь – бесславным.
Только те же слова без голоса
Нарекают начало эры.
Для в пыли забытого колоса —
И время покажется серым…
А теперь, конечно, “my soul” or “my heart!” —
Остальное уже забыто!
…Спи же – тише звёзд, — непокорный Хард,
Беспокойный жрец первобыта.
…И ценою того же вычета
Расписаться в своей никчёмности.
Я люблю тебя половинчато,
Только плачу без отвлечённости.
22 сентября 2002 года

***

И снова тот же знаменатель
С числителем не сократим.
Я, к сожаленью, не стенатель.
Да был бы разум невредим –
Я знаю, он даётся людям,
Рассчитанный на краткий срок:
Так, может, ёрничать не будем,
Его сменив на пару строк.
И тихо тронув без затеи
Разгорячённые лады,
Необоснованной идеи
Неугасимые плоды
Раздав, — застыть в раздумье кратком:
Похоже, некуда расти.
Лишь росчерк медленный в тетрадку:
«Прости.»
05 сентября 2002 года

Сказ

Тонкость кожи на тонкость голоса,
Тонкость рук чуть светлей загарного.
Не стриги золотые волосы!
Не шагни за белую полосу!
Обладательница шикарного
Смысла парного,
Счастья угарного,
Да не товарного.
Не укажет очами яркими,
Не зальётся, что речка дальняя…
Не заманишь её подарками,
Лишь завьётся садами-парками…
Эх, судьба, ты — раба кандальная,
Где страдальная —
Сентиментальная,
Да не миндальная.
Сирен-ладушка, птица вещая,
Крылья-золото раскалённые!
Зори в лентах от скуки резче, и
Не печалься – сама трепещу я…
Взоры дикие, воспалённые,
Сном напылённые,
Медово-зелёные,
Что стрелы калёные, –
Не метай на меня, застылую,
Не признав существа бесправного.
Что нам будет за жизнь постылую?…
Смерть за каждым приходит с тылу, ю-
Долью вечной узора травного,
Вкуса приправного,
Вдоха отравного
Для своенравного –
Равного.
29 августа 2002 года

Indeed

Уничтожение – злая власть,
Шалость последняя, непрощённая.
Алчущий демон
Страху предпочитает разум.
Только не в тему
Отнятой, стало быть, крови сласть…
Миражами заменит фразу
Успокоение, развращённое —
Долгом. Сколько мне было лет –
Разровняю – сякая-разная,
Утро празднуя…
Гордость – звонко-точёный след,
Униженье не столь безобразное,
Сколь обыденно. Словно боялась
Полупыльно-сентиментального
Разногласия с подноготною:
Ироничность – не остроумие.
Вседозволенность не осудит
Едкой правды немая мумия.
Торопиться не стоит: люди
Отдыхают в сознаньи дальнего;
Мысли выстроят стену льготную…
Ялос!
27 августа 2002 года

***

Вдвое сложена двойка пик,
Козырь – черви, да я – бессердечная:
Карты противоречат.
Не судите, ведь мой тупик
Не опрокинет волна быстротечная,
Неофицьяльной встречи
Поздно требовать. Нас опять
Разметало на обе стороны —
Ход с девятки;
Живописны да не проторены
(Пост – не Святки)
Ни дороги, ни реки вспять —
Не воротишь. Над погорелищем
Мыслей — выпрямится сонный Крым,
Тот, что выточен сувенирами
В шарнирами
Скрип, в этой жизни станет вторым
Неизгладимым зрелищем.
Тонкие пальцы – в изгиб стола,
Да в мыслях тот же надрывный ор:
«Дама сердца, взяла, взяла!
Excelsior!”
Да, я не знала
Меру финала!
Рифов круче
Жизни научит
Случай.
26 августа 2002 года

Песня М.А.П.

Никитиной Марии
Эфиромасличное диво,
Необескровленный флакон.
Легко раскланялась учтиво
Сквозь дым окон
По каждой доле капилляра –
Недаром с кровью смешан рай –
Неуловимая Диляра,
Бахчисарай.
Запечатлённая на грани, –
За это с нами строг эмир –
Укрыта верными горами…
Но тесен мир.
Невыразимая на камне,
Как вечных грёз ученики,
Ты дай прочесть узор цветка мне,
Как дневники.
Необъяснимая завеса,
Флакона тонкого напев.
К тебе лететь, не зная веса,
И не успев,
Забыться. Лёгкая душица
О прежних вспомнит временах.
Остаться… Нечего страшиться
В твоих стенах.
24 августа 2002 года

О слабом человеке

Она спокойно лежит на волне,
Ей так не хочется размышлять,
И в общей книге расчерчен лист,
Увы, не лучшим раскладом строк.
Она познала законы вполне
Бессменных джунглей, но усыплять
Не станет память: рассудок мглист,
И страшен видимости порог.
Легко замешкаться – трудно шагнуть.
Закружит в вальсовом забытьи.
И для неё дирижёр готов
На все возможные entrechat.
Со дна души колыхнётся муть
Всё той же усталости, что ладьи,
Людьми оставленной в сети льдов.
Да и не стоили ни гроша
Её до странности вольные сны.
А звонкий голос бессильно пел
Давно написанный кем-то текст
Без содроганья. В душе борьба…
Ещё глаза почему-то ясны,
Но в сердце холод застыть успел.
Живых не видно. Немой протест.
Так мало прожито! Не раба,
Но не познала свободы вкус.
А в мыслях вертится лишь «Боюсь!».
На землю! Тенью скользить в толпе!
Ещё не поздно создать себе
Реальность по духу!
Во-о-оздуху!!!
(Это кто-то не совсем утонул).
23 августа 2002 года

Песня

Всех прошу уйти.
На моём пути
Намечается перегон.
Но молчат глаза.
Я хочу сказать,
Что судьбы опустел вагон.
Я не то чтоб жить –
Не хочу служить
Монополии воровства.
И мораль не та,
И душа пуста,
И вокруг лишь слова… Слова…
Что за тяжкий крест!
И пускай окрест
Нет приятней моих духов,
Пусть красив наряд,
Но виски горят
От своих и чужих стихов.
Как вчерашний сон,
Стол на шесть персон
У эстрады. Разлит коньяк.
Прозвучал аккорд
Так развязно твёрд.
Шансонетка почти как я,
Помню, пела здесь…
Для кого-то – спесь,
Для кого-то – извечный шарм.
То же платье-дым,
В волосах цветы,
И склоненье по падежам.
Похвала и свист
(Каждый норовист),
Лишь заводишь как у станка.
Всё не перечесть!
Что такое – честь,
Если сеть на тебе тонка?!
Помню странный взгляд,
И глаза болят
От мелькающих новых лиц.
В той руке бокал
Янтарём плескал,
Разговора невнятный блиц.
Ты его поздравь,
И легко поправь
Непослушно-тугую прядь,
И сама реши
В глубине души
Что, когда, для чего терять…
А вокруг дорогие вина…
Посмотри на него невинно…
Но испорчена ты, похоже,
Будет встречен любой прохожий,
Если перстни твои умножит.
Я стыдливей была, быть может.
Только всё же как
Из-за пустяка
Замыкается жизни круг?
Отчего помех
Не находит смех,
Если кто оступился вдруг?
Карнавал невест…
Но теперь Норд-Вест
Не задует моей свечи.
Не сойти б с ума:
Я спою сама –
Пускай Она – замолчит.
22 августа 2002 года

Ценитель

Словно в какой-то нелепой байке
Кто-то вламывается в комнату,
Лексикой ненормативной
Слух посекундно потчуя.
И звяканье, скрип, стрекотня…
Бензина и алкоголя
Вечное благоухание –
Во-о-о-от…
Слаб перевод!
Яростное придыхание
(Может, встречала в школе?)…
И что же тебе от меня
Надо, борзая гончая?
И, кажется, мне противно.
Мысленный ход…
Мы знакомы…
Тут…
Ну надо же – байкер.
«Всем ты мозги песочишь
Волей своею книжной,
Так ведь герои все мы,
Юная металлистка,
А воля ведь близко,
Да выбираешь – стены
(Сказки марать престижно,
А толком сказать не хочешь?)».
Вот так-то. А главное, – откровенно,
Без умиленья грошового,
А в этой жизни дешёвого
И так предостаточно.
Да вдохновенно,
Как у забора крапива.
Конечно же, дам на пиво.
Вы меня извините,
Но он – настоящий ценитель.
И что Вы ни говорите,
Но он – Благородный Критик.
20 августа 2002 года

***

Позвольте, я не хотела,
А вы… Обиделись вовсе…
На что? Холодок удела,
Возможно, я вдруг задела…
Раздельно душа и тело –
Залог беспричинной злости:
Так бросьте.
Я, может быть, стану выше
Условностей, и дороже
Покажется тот, кто тише,
И, может быть, кто услышит
Сквозь дым недопитых дрожжей…
Но строже.
Письмо. Вы его читали:
Растерянность металлизма,
Почёт раскалённой стали,
Ломанье на пьедестале…
Но разве не все устали?
Основами реализма,
Мелизма –
Какой-то простой печали
Я вряд ли переиначу
Всё, что допела вначале…
Вы, может, уже встречали,
Но просто не замечали…
И чётко выставит начет,
А значит –
Каждый в этой жизни имеет право на выбор.
19 августа 2002 года

Напротив

Сядь напротив, не прикасаясь,
Тихо задумчивым, глаза — чуть вдаль.
Чувствуешь, выреза гладь косая
Робко застыла. Горный хрусталь:
В груди, в глазах, в волосах, за гранью
Речей, в ресниц полусонном тумане,
В таинственном самообмане
Шороха чуждого… Всё — слова!

Так дай мне услышать музыку нервов
Сквозь сложно литые души деления,
Не забывая сопротивления,
Всё довести до нуля.
Жар заберёт земля —
И без отдачи… Так встань же первым,
Вздох сожаленья заметь едва.

Я ангелом стану твоим хранителем,
Отчёт отдавая себе самой.
Все два на десять в минус седьмой
Ньютона секундного… Пусть сомнительна
Каждая новая грань примера…
А, впрочем, всему есть мера.
Январь 2002

***

Колеблются чаши весов
У белой гранитной плиты.
Покинь же обитель отцов,
Где горя не чувствовал ты,
Где знать не хотел ты потерь,
Где радости струи текли,
Где скучно и душно теперь,
Где жалость забыть помогли,
Где счастье увидев тайком
В завьюженном зеркале дней,
Познал ты вселенной закон
И в гордость поверил сильней.
2002 год

Это финал

Выключен свет.
В комнате душно.
Жалости нет,
Да и не нужно.
Собственный ад –
Нынче награда.

Пыльно в комнате, пыльно в душе.
И я тебя не увижу уже.
Нервы на спад,
Значит, так надо.

Это финал.
Раскрою форточку, гляну вниз.
Это финал.
Молчание – знак согласия. Последний каприз:
Просто шагнуть на крышу соседнего дома.
Тебе ещё не знакома
Жизнь.

Не доказать
Как аксиому,
В трубке опять
Так невесомы
Те же слова —
Я им не рада.

Может, свершится, что суждено,
Но, к сожаленью, заклинит окно.
Значит, права…
Какая досада.

Это финал.
Раскрою форточку, гляну вниз.
Это финал.
Молчание – знак согласия. Последний каприз:
Просто взлететь на крышу соседнего дома.
Тебе ещё не знакома
Жизнь.

Я всё знаю давно.
Мне уже всё равно.
И почти что смешно.
Но не надо.
Это финал.
2002 год

Успокойся

Успокойся, дай мне руку,
Молча выслушай, прошу.
Жить по жесту или звуку
Невозможно. Расскажу,
Как, шутя, разбила сердце,
Как, смеясь, свела с ума.
Всё смешалось: юность, детство…
Виновата я сама.
Но разбей же фарс холодный
Цепенеющих небес.
За тобой пойду свободной
Со стихами или без.
2002 год

Иллюзия

Закрою глаза, и звон стекла.
Открою окно, и ты войдешь.
И звёзды укроют
Ночного героя.
Тише!
Забуду сказать, что не смогла.
Отнюдь не смешно… И, кажется, дождь
За всех нас поплачет.
А много ли значит?
Слышишь,
Мне уже всё равно,
Коль со мной заодно…
Смешно.
2002 год

Немного о бессмертии

Проснись, я пришла. Ты звал меня, помнится,
Воскресным вечером… Ах, нет, вчера.
Простить не смогла. Пришла познакомиться.
Бояться нечего. Пора, пора.
Ступай же скорей за мною в безмолвие.
Ты просишь помощи, забудь о ней.
Ведь в этой игре Я ставлю условия.
Лишь тени полночи вокруг тесней.
Проснись же, я здесь. Навеки мы связаны.
Планеты, созвездия застыть спешат.
Во веки и днесь гореть мы обязаны.
Почётно бессмертие. Терпи, душа.
2002 год

Lady Ferrum

Зябкину А.Ю.
Полуночной гостьей войду в твой дом,
И пускай не подашь руки,
Сброшу туфли в углу, осмотрюсь кругом,
Голос вкрадчив, шаги легки…
Взгляд спокоен, его поднимая вверх,
По периметру круга три
Обойду. А раз мертва я для всех —
Так закрой глаза, не смотри.
На груди сильней непокорный шёлк
Тонкой брошью стяну. Молчи!
Видишь, я молчу. Знаешь, хорошо
Будет всё, лишь не жги свечи!
Я еще жива для себя самой,
Я и не начинала жить!
Поменяемся, хочешь? Своей зимой
Твои веки могу смежить…
Но боишься: мой голос звучит во тьме,
И металлом застыл в глазах
Леденящий, стальной, нереальный смех.
Или веришь еще в чудеса?
«Lady Ferrum!» — окликнешь, может быть, ты…
Застывая на миг в окне,
Обернусь. Ты почувствуешь вкус пустоты.
Все черты, что не знал во мне,
Ты, бесспорно, прочтёшь из моих стихов.
Только лучше мне их забрать.
Подоконник разбрызгает стук каблуков…
В этот вздор прекращай играть:
Человек не зверь, и инстинкты в нём
Не должны доминантой быть!
Но кому кричу?! Всё забудешь днём.
Только мне теперь — не забыть.
«Ferrum, ты ли?» Насмешка… Но пробил час:
Я спокойно шагну в окно.
Но ведь ты не жив! Да и кто из нас
Жить достоин? Не суждено…
С предрассветной мглой исчезаю прочь,
На прощанье не сжав руки.
Всё, что было, — правда, свидетель — ночь.
Только не были мы близки.
2002 год

© 2014-2019 ~ Анастасия & Малевич ~ ·